Эта беседа состоялась спустя 4 года после ситуации, которая сильно потрясла мою семью. Да, это был ковид, самый его разгар и самая страшная разновидность, которая едва не убила моего самого близкого человека. В 1-й Советской сделали всё, чтобы этого не произошло.
Тогда это была 1-я Городская клиническая больница имени Гордеева, сегодня – Саратовская городская клиническая больница скорой медицинской помощи. И здесь также как 4 года и как 24 года назад спасают человеческие жизни. А идем мы к нашему старому знакомому, заведующему хирургическим отделением Валерию Викторовичу Козлову.
До ковида и после
- Валерий Викторович, мы с вами последний раз общались в ковидную пору. Болели все, и врачи в первую очередь.
- Да, я 6 раз переболел.
- Как это всё происходило? И что это было?
- На самом деле у нас вся жизнь разделилась на до ковида и после. Пришло заболевание, которое мы не знаем. Даже клинические рекомендации постоянно менялись. Насколько я помню, 12 изменений было в протоколах лечения. Пробовали одни способы, другие.
В нашей больнице был развернут инфекционный госпиталь. На время ковида перепрофилировали родильный дом, что было удобно – это отдельно стоящее здание. Были перепрофилированы терапевтическое и кардиологическое отделения. Это тоже отдельный корпус.
Все сотрудники прошли онлайн-обучение по новой инфекции, часть сотрудников ушли работать в те корпуса. Были сотрудники и из других отделений.
У инфекционного госпиталя своя специфика. У нас не просто изолированы больные инфекцией, у нас профиль больных был с гинекологической патологией, с хирургической патологией. Почему было много хирургических пациентов? Потому что вирус ковида тропен к тонкой кишке. На фоне заболевания часто появлялись боли в животе. Мы оперировали перитониты, аппендициты, были ковидные осложнения. Острые язвы с перфорацией.
В Саратове было несколько ковидных госпиталей, но если было подозрение на хирургическую инфекцию, то переводили к нам. Длилось это 2 года. Мы болели. Регулярно брались профилактические мазки, сдавали на антитела. Если заражались, уходили на больничный.
Были тяжелые пациенты, были пациенты, которых оперировали несколько раз. Коронавирусная инфекция отягощает течение заболевания. Когда пациент на ИВЛ, его интубируют, ведь коронавирусная инфекция часто осложнялась пневмонией.
Постоянно делали рентгеноконтроль, у нас есть цифровые аппараты, на них гораздо лучше видно, чем на пленочных. Конечно, компьютерная томография. Туда отдельный вход пациентам, делали исследования. Разводили потоки больных. С этим было очень строго. Если потоки пересекаются, весь корпус может вспыхнуть. Разные были ситуации. Один или два раза закрывалось хирургическое отделение. Выписывали всех больных, отделение снова открывали.
Очень много после перенесенного ковида было колитов. Возможно, еще лечение сказывалось. Ведь назначались антибиотики, гормональный препарат, все вместе это влияет на состояние пациента. Мы видели тяжелые поражения кишечника. Была и другая патология – не хирургическая, а травматологическая. У одной пациентки была тяжелая инфекция с поражением тазобедренных суставов. Оперировали, ставили искусственный протез. Больной 72 года. Но с такой патологией сталкивались и в 45, и в 50 лет. То есть коронавирусная инфекция – то заболевание, которое затрагивало несколько органов.
Были пациенты, у которых возникали изменения психики на фоне коронавирусной инфекции. То есть в поражение вовлекалась и нервная система.
Вы знаете, что выявлялись также нарушения в гемостазе, повышался риск тромбозов. Поэтому в лечении назначали коагулянты. Мы видели нарушения в кровоснабжении кишечника. А если это тотальное нарушение, то оно не совместимо с жизнью. Обычно это бывает на фоне атеросклероза. Но при ковиде мы такие нарушения видели у более молодых пациентов, у которых до ковида не было таких проблем.
Видели аномалии, тромбозы тех локализаций, о которых читали в учебниках. Например, тромбоз кавернозных тел. Уролог приходил, рассказывал, что за 30 лет работы видел одного такого пациента, а за время ковида – двое за полгода.
Разное говорят – искусственный это вирус или естественный. Думаю, правды мы не узнаем.
Умирали не только пациенты, но и врачи. И у нас были люди, которые не перенесли заболевание. Заведующая реанимацией, операционные сестры…
За эти годы мы научились не бояться ковида, оказывать помощь и добиваться положительных результатов. Сейчас инфекционных ковидных госпиталей нет. Если есть коронавирусные пациенты, они изолируются, получают противовирусную терапию, но это не то, что было раньше, когда врачи работали практически в противочумных костюмах, такого сейчас нет. И осложнений, тяжелых осложнений, сейчас тоже нет.
2025 год
- Давайте вернемся к событиям прошлого года. В 2025-м сменилось название у больницы, был назначен новый главный врач…
- Наша больница давно была больницей скорой медицинской помощи. У нас в наличии все экстренные службы. Есть в Саратове больницы, которые оказывают, в основном, плановую помощь, а есть многопрофильные – оказывающие в том числе экстренную помощь. Это наша больница, 6-я горбольница, 2-я горбольница.
Снабжение у нас всегда было нормальное. Да, во времена, когда я был студентом, мои родственники лежали в больнице и писали список необходимых лекарств. Сейчас такого нет. Есть препараты для оказания помощи и лечения, причем все это прописано в клинических рекомендациях. Появляется новое оборудование.
Для оказания экстренной помощи, конечно, нужен не только опыт, но и клиническое мышление. Очень помогает современное оборудование, и тогда оказание помощи выходит на новый уровень. В 2025 году нам поставили новый МРТ-аппарат. К нему есть дополнительные программы и возможности, которые нам очень помогают. Как на компьютере – можно нарисовать обычный рисунок, а можно нарисовать как настоящий художник.
В 2025 году у нас открыли отделение скорой медицинской помощи. Иногда пациент поступает к нам, и есть сомнения – хирургическая у него патология, гинекологическая или инфекционная.
Теперь в течение нескольких часов больной осматривается всеми необходимыми специалистами, выполняются исследования – лабораторные, инструментальные, КТ, ФГДС. И тогда уже решаем, в какое отделение поместить больного. Если выявлена инфекционная патология, значит, переводим в другую больницу.
Иногда диагноз поставить не сложно, а иногда возникают трудности. И тогда кроме осмотра необходимо сделать анализ мочи, УЗИ, КТ. На это уходит время. Но у больного ярко выраженный болевой синдром, его обезболить надо. И все эти манипуляции не в коридоре делаются. Нужна палата, койка. Мы же с вами фильмы смотрим – наши и зарубежные. Там всё делается быстро. Мы перенимали опыт других клиник. Ездили наши специалисты в Москву, в клинику Склифосовского, изучали, как там всё устроено. Постарались так же устроить у нас.
Главный врач Ирина Олеговна Бугаева – доктор медицинских наук. У нас много отделений, и все высказывают главврачу свои предложения. Я, как заведующий, хочу, чтобы с каждым днем в нашей больнице становилось все лучше и лучше. У меня есть свое видение, как это сделать.
Ирина Олеговна – грамотный специалист, которая помогает воплощать наши идеи в жизнь. За это ей огромное спасибо. Ведь это сказывается в первую очередь на пациентах.
Это новые внедрения, высокотехнологические операции. Мы говорим, что необходимо, чтобы пациенты быстрее выздоравливали. У нас это появляется. Самое главное – главврач нас слышит и понимает.
Медицина не стоит на месте
- Как сейчас происходит снабжение больницы препаратами?
- У нас хирургическое отделение. 70 коек. В месяц через нас проходит примерно 350 человек. Это пациенты из Саратовской области, бывает, что из других областей. Кто-то на отдых приехал, кто-то в ДТП попал. Есть иностранные граждане – в основном, студенты вузов. Люди, приезжающие из других государств.
Я как заведующий подаю заявки, обычно – на полгода. Предварительно смотрю статистику. Бывают сезонные заболевания. Например, язвенные кровотечения весной или осенью. Кроме того, меняются клинические рекомендации. Раньше лечили одними препаратами, теперь – другими.
Антибиотики, инфузия, коллоиды, кристаллоиды, спазмолитики, прокинетики. Конечно, всегда есть определенный запас. Если я заказываю новые, современные препараты, которых раньше не было, даю обоснования. Комиссия рассматривает. Если находит целесообразным, тогда у нас это появляется.
Медицина не стоит на месте, появляется новые лекарства, те же антибиотики. Бывает, у пациента флора чувствительная или наоборот – устойчивая ко всему. У нас есть в больнице клинический фармаколог, с которым в сложных случаях мы консультируемся на предмет выбора оптимальных антибиотиков.
А цены разные. У одного больного курс антибактериальной терапии стоит 2000 рублей, а у другого – 150 тысяч рублей.
Одно время были проблемы с поставками лекарств, которые производились не в нашей стране, были задержки. Но появились отечественные аналоги, которые мы используем. Эффект от их использования есть. Это же и раньше было. Одно международное название, а несколько торговых названий. В общем, поддерживаем отечественного производителя.
Счастливый человек
- Валерий Викторович, хотелось бы, чтобы вы еще рассказали о каких-то необычных случаях в своей практике. О командной работе и профессиональном выгорании, если таковое имеет место.
- Меня учили, что по книжке лечить нельзя, потому что одинаковых пациентов не бывает. Я вам так скажу: иногда диагноз бывает поставить сложно, а иногда и невозможно. У нас в клинике нередко проводятся консилиумы, в которых участвуют несколько специалистов.
У нас дежурят бригады хирургов, потому что один хирург не может сделать операцию. Ему нужен помощник, операционная сестра, анестезиолог. И вот этот симбиоз дает хороший результат.
Хотя есть разные пациенты. Есть такие, которые не верят врачам. Пациенты, когда поступают в стационар, дают согласие на лечение. На операцию. Некоторые отказываются. По разным причинам. Бывает так, что люди понимают нашу правоту, но долго не решаются. И иногда драгоценное время бывает упущено. С тем же перетонитом – одно дело если это свежий больной, и другое – если заболевание запущено, с почечной недостаточностью, с полиорганной недостаточностью, тогда результаты бывают плачевными.
Вот вы спросили про необычные случаи, и мне сразу на память пришел один пациент, который поступал к нам 5-6 лет назад. Это были майские праздники. Пациента привезли с ножевым ранением. Тяжелое и коварное ранение толстой кишки, тонкой кишки, нижней полой вены.
Большая кровопотеря. Прооперировали, пациент выжил. А через 5 лет к нам поступила его жена, он приходил, мы общались.
Некоторых пациентов нужно не просто прооперировать, их надо выхаживать. Психологически настраивать. Тот пациент лежал три месяца. И, конечно, приятно видеть человека, которому оказали помощь, спасли, практически вытащили с того света.
Я родился в семье врачей. Мама – педиатр. Папа – хирург, заведующий отделением хирургического отделения в районной больнице. В районе своя специфика. Все друг друга знают. Мы шли с папой по улице, и все с ним здоровались. Отец меня учил, что к каждому пациенту нужно относиться как к своему родственнику. И тогда будет результат.
… Когда я не был женат, мне говорили – вот родится ребенок, ты поймешь, какая это радость. Сейчас у меня двое детей, и это действительно совершенно другие ощущения, которых, когда я не был отцом, не испытывал. Когда супруга родила, когда я их забирал домой. Когда прихожу домой, и меня встречают сын и дочь. Это совершенно особые и приятные чувства.
И такие же приятные чувства, когда ты видишь пациентов по прошествии многих лет. От работы нужно получать удовольствие, тогда не будет профессионального выгорания.
Беседовал Дмитрий Митрошин
P.S. Сегодня, 2 февраля, Валерию Козлову исполнилось 45 лет. Коллектив редакции СИ «Репортер64» поздравляет Валерия Викторовича, желает ему и его близким крепкого здоровья, счастья, успехов во всех начинаниях.