11:07 24 октября 2017 ID (2734)
Олег Митяев – один из самых популярных российских бардов, автор одного из главных гимнов бардовского движения «Как здорово…» и множества других известных песен. Это знают все. Гораздо меньше известно о работе Фонда Олега Митяева, благодаря проектам которого талантливые дети и молодежь получают возможность приобрести творческий опыт и заявить о себе – чего стоит один только детский фестиваль авторской песни! О том, почему отдельным энтузиастам приходится выполнять работу государства, Олег Митяев рассказал в эксклюзивном интервью «Репортеру».
- Обычно авторов-исполнителей принято спрашивать о влияниях, подразумевая ранний период их творчества – под чьим влиянием начал писать или петь. Уместны ли такие вопросы в вашем статусе, с солидным стажем, не исчезла ли острота восприятия?
- Острота-то ушла. Тем не менее, никто не отменял впечатления. Ведь очень мало я написал по заказу, в основном, что-то сильное впечатление произвело. Вот сегодня на концерте я буду рассказывать про новую песню - «Аннушка». Возвращаешься, и тут оказывается – вот как в жизни-то было, а ты даже не подозревал. (Бард рассказал, что буквально через забор от того места, куда он с друзьями в детстве лазил собирать яблоки, находился разрушенный женский монастырь, о чем он узнал уже в зрелом возрасте. Сейчас монахини восстанавливают его и планируют создать там «Райский сад» в соответствии с библейским описанием. Местная же власть планирует, по выражению Митяева, «запустить туда микки-маусов». – Авт.) Это производит впечатление, и даже пишутся песни.
- Вас называют одним из самых «музыкальных» бардов, имея в виду ваше серьезное отношение к музыкальной составляющей песни…
- Это кто так называет? Наоборот, главный музыкант в нашем коллективе Леонид Марголин все время спрашивает: «Когда же ты вырвешься из кварто-квинтового круга»? А мне как раз было бы неплохо иметь музыкальное образование, но сильно бы оно не повлияло, потому что все-таки текст в авторской песне важнее, мне кажется. Хотя, как сказал доктор Андреев в свое время – не текст, не музыка, не исполнение, а гармония между этими составляющими.
- Расскажите немного о детском интернациональном ансамбле «Мировые песни», продюсером которого вы являетесь.
- Мы все время ждали, что к нам на фестиваль будут приезжать новые таланты, но как-то они все построились возле Останкино – в программу «Голос», «Фабрику звезд»… В общем, это сражение мы проиграли. И даже «Фабрика» и «Голос» проиграли сражение – западной эстраде. Молодежь сегодня больше откликается на какие-то западные песни, чем на Окуджаву и Визбора. Вот сейчас мы были в «Артеке», пытаемся это как-то изменить. Мы решили, что будем сами брать, воспитывать детей и привозить их на фестиваль – ковать собственные кадры.
И я очень горжусь этим ансамблем, потому что это – очень профессионально. К тому же они (раньше – ученики, сейчас уже студенты) поют песни на разных языках – на французском, английском, татарском, азербайджанском, немецком, непальском… И песни проверенные, из авторской песни – это Ирина Богушевская, Иващенко-Васильев, пара моих песен на французском и на непальском. В общем, это производит впечатление.
- На непальском? А ведь у вас даже песня была «Царица Непала»…
- Да! Там была такая история. Одна девушка позвонила мне из Катманду, сказала, что она перевела ее на непальский язык и попросила меня ее спеть. Но я ее отдал ребятам, они ее выучили и поют.
- В одном из недавних интервью вы сказали: «Когда нашей национальной идеей являются патриотизм и бряцанье оружием, такие проекты несвоевременны». Получается, этим проектом вы решили пойти против течения?
- Это была попытка, как всегда, пойти по зову сердца. Видимо, я пацифист. И еще я одно слово выучил – оказывается, я филантроп! Елки-палки! (смеется). Что касается патриотизма – он у меня сильно изменяется с возрастом и с какой-то обстановкой… но все равно «мир во всем мире» – это наш девиз!
- Вы много говорите о необходимости пропаганды культуры и образования. Во многих странах, к примеру, музыкальное образование в том или ином виде является обязательным – не все станут музыкантами, но большинство научатся понимать искусство и будут уважать чужой творческий труд…
- Я не люблю обобщений. Меня больше интересует не образование или пропаганда культуры, а воспитание. Все эти (учебные – авт.) оркестры и хоры – наверное, все-таки средство воспитания. Вот этот преподаватель из «Доживем до понедельника» - наверное, такими должны быть учителя. Хотелось бы, чтобы личность учителя всегда возвышалась, чтобы лучшие люди нашего общества воспитывали подрастающие поколения. Собственно говоря, это идея еще пушкинского лицея, и без этого никакого будущего у нас и не будет.
- Может быть, пока на государственном уровне этого нет, возможно что-то сделать силами энтузиастов, различных фондов, подобных вашему?
- В том-то и дело! Ничего не остается, кроме как вскапывать свою грядочку. В нашем фонде в Челябинске было 130 детей – мы набрали самых «пропащих» - а потом сделали ассоциацию «Все настоящее – детям», и теперь в нее входит уже больше 60 городов по всей стране. Печально, что это происходит вне государства. Хотелось бы, чтобы государство пришло, упало в ноги и сказало: «Спасибо вам огромное! Вы же занимаетесь таким важным делом!» Не идет никто.
- Вы говорили, что и ваш жанр сейчас не очень жив…
- Ну да. В общем-то, министр культуры Мединский сказал мне лично в присутствии людей: «Как мне надоела ваша вонючая авторская песня!». А еще мне передали, что руководство канала «Культура» сказало, что у нас в стране нет авторской песни. Никакой. То есть Окуджава, Высоцкий, Визбор, Галич никому не нужны. Это очень странно.
- Зато я помню ваше интервью начала нулевых, где вы рассказываете о том, что начальник «Радио Шансон» постоянно обещал убрать из эфира весь так называемый блатняк. Так ведь убрали!
- О чем вы говорите! Когда-то, когда на третьем канале провели новый год в стиле шансон, то Вероника Долина в какой-то газете просто размазала всех по стенке за это отвратительное зрелище. А сейчас мы на Первом канале видим прекрасную передачу «Три аккорда», где «Гоп-стоп мусорок», и никто даже ухом не ведет. Вместе с Мединским.
- Юрий Шевчук рассказывал, что несколько лет назад прошелся по редакциям центральных каналов с идеей сделать новогоднюю передачу с участием поэтов, актеров, художников, музыкантов, режиссеров… Везде ему отвечали, что «народу это не нужно».
- Конечно. Мы вырастили специальную аудиторию, на которой можно косить и косить бабки. Низменное искусство будит инстинкты, а высокое – чувства. Но высокое искусство, в общем-то, не приносит денег. Поэтому мы будим инстинкты – мы их и пожнем.
- А невозможно это совместить? Чтобы люди, которые занимаются этим высоким искусством, были пусть не супербогатыми, но хотя бы не чувствовали себя настолько униженными материально?
- У нас ведь есть начальник. У меня прекрасные отношения с министром иностранных дел, с министром обороны – почти со всеми министрами, кроме министра культуры. Почему – я не знаю. То есть у нас есть начальство, которое должно этим заниматься, но я уже потерял всякую надежду, что там, в нашем министерстве культуры, есть здравомыслящие люди. С музыкой еще как-то: все-таки канал «Культура» довольно часто выдает такие высокорафинированные культурные мероприятия. Между этими мероприятиями и уровнем культуры среднего человека просто пропасть, и такие вещи, как авторская песня, как раз могли бы это как-то соединять, быть какими-то ступеньками наверх. Но… либо Венский оркестр в мае, либо «Три аккорда» на Первом канале.
- Вы говорили о важности слова в жанре. Может быть, происходит смена жанровых эпох? Многие считают, что сейчас среди молодежи происходит воскрешение интереса к слову благодаря рэп-культуре…
- Здесь я не в курсе. Я пока ничего не услышал – то ли из-за того, что громко играют и не слышно слов, то ли… Но пока меня не «пробил» ни один рэппер. Рокеры – еще да, а рэпперы пока никак. Но, конечно, кому-то хочется услышать слова. Но в том, что сейчас происходит на эстраде на центральных каналах, их вообще нет.
Автор благодарит арт-центр «Браво» и лично Юлию Родионову за организацию интервью.