14:00 12 апреля 2018 ID (3788)
XIV Российский фестиваль имени Генриха Нейгауза завершился выступлением фортепианного дуэта знаменитых джазменов – Даниила Крамера и Валерия Гроховского. Народный артист России Даниил Крамер – не только один из самых известных российских джазменов, но и общественный деятель, посвятивший свою жизнь популяризации джаза в нашей стране. Поэтому, несмотря на крайне ограниченное время для интервью, поговорить с ним было вдвойне интересно…
- Даниил Борисович, могли бы вы вкратце рассказать о программе, с которой приехали на этот раз в Саратов?
- По-моему, мы с Валерой уже как-то были здесь фортепианным дуэтом, правда, это было давно. Но программа, естественно, другая. В общем, насколько я понимаю, на сегодняшний день профессиональный фортепианный дуэт в России остался один – вот он, перед вами. Мы не постоянный, но достаточно часто и регулярно встречающийся состав. То есть мы – два самостоятельных музыканта, которые любят играть вместе. И мы привезли программу, в которой будет и джаз, и джазовое прочтение классической музыки – я не знаю, что мы сегодня выберем, но у нас в репертуаре есть Шопен, есть Бетховен, Моцарт, Мендельсон, Чайковский… Поэтому сегодня будет разное. Но самое главное – мы просто будем играть вместе, у нас хорошо получается и нам это нравится.
- Кстати, насчет «разного». Джазовые и классические музыканты делятся на две категории: одни «сражаются» за чистоту жанра и не хотят ничего слышать ни о каком их смешении, другие же, напротив, с удовольствием участвуют в различных совместных проектах. Вы относитесь ко вторым…
- Я очень плохо себе представляю классических музыкантов, выступающих за чистоту жанра, сейчас таких я уже практически не знаю... Собственно, а что называть смешением жанров? Джаз уже вошел в разряд классической музыки, он исполняется на классических сценах, в самых консервативных классических залах мира. Скажем, в России это – Московская консерватория, Петербургский Большой зал филармонии. Там уже давно играется джаз во всех его видах. Поэтому на сегодняшний день джаз – уже часть мировой классической музыки, его изучают в академических заведениях. Те времена, когда джазовые музыканты были самоучками, когда классические музыканты дистанцировались от джаза как можно дальше, уже прошли. Но даже в те времена Дюк Эллингтон уже писал «Концерт для Кути» - концерт для трубы… Не говоря уже о «Порги и Бесс» Гершвина, которая, конечно, не джаз, но это уже другой тип классической оперы. Поэтому я с трудом представляю, как сегодня можно найти такого музыканта. Вряд ли это возможно.
- Зато сейчас многие считают, что джаз стал элитарной музыкой. В то же время смотришь записи международных фестивалей – там площадки бывают огромными…
- Музыка не бывает элитарной или попсовой! Музыку делает исполнитель. Вот в том, что мы называем «поп-арт», выходит Фредди Меркюри, и это великолепный поп-арт! А выходит Стас Михайлов – и это уже не такой великолепный поп-арт, скажем крайне мягко. Все зависит не от самого жанра, а от личности, которая этот жанр представляет и от произведения. У Моцарта есть, с одной стороны, Реквием и «Лакримоза», а с другой стороны – «Турецкий марш». И то, и то – классика, но это разные типы. Можно назвать «Турецкий марш» попсой, а Реквием – элитарной музыкой? Да. Но и то, и то – Моцарт.
Нету элитарной музыки! Это расхожие заблуждения, чисто журналистские. Любой музыкант вам скажет, что элитарность – это привнесенная черта, а не природная. Музыка не может быть элитарной, ее такой делают люди. Или они ее хотят так воспринимать. Так было с последователями Шенберга, которые сделали мировым трендом труднодоступную музыку. Как мне представляется, весь расцвет низкопробной попсы – это последствие их действий, они убили мелодию на корню и сделали модным трендом то, что и слушать никто не хочет, но это модно. Вот вам элитарность. «Вы ничего не понимаете». А король-то голый! Но если вы этого не видите, вы дурак, правда? Вот на чем основан принцип элитарности.
- Вы говорили, что то, что происходит в музыкальном образовании, можно назвать диверсией…
- Да, я не отказываюсь от своих слов.
- У вас есть свой прогноз – как и чем это закончится?
- Нет, прогнозы я не делаю, а тот прогноз, который у меня есть, я даже озвучивать не хочу. Если культуру обзывают «дополнительным образованием», какие тут могут быть прогнозы? Если любой профессиональный педагог скажет вам, что музыканта выращивают двадцать лет, а мой педагог – вот перед вами сидит Народный артист России, не самый последний музыкант, и когда я закончил институт Гнесиных, мой педагог сказал мне: «Эх, мне бы еще годика три-четыре!». Ему не хватило того, что я с трех с половиной лет занимаюсь музыкой. А вот нашим великим реформаторам «из культуры» совершенно ясно, как я или Валерий Гроховский должны воспитывать своих учеников. Они лучше нас это знают, понимаете? Они забыли нас об этом спросить, потому что им неинтересно наше мнение. Но в результате тот приступ монетаризма и дилетантизма, который сейчас развит во всей российской культуре – он будет углубляться. Это единственный прогноз, который я даю.
Это чудовищные, воинствующие дилетанты. И как мне назвать людей, которые волей или неволей создают ситуацию пролонгированного действия, при которой будет разрушена – и уже разрушается! – одна из главных составляющих того, что мы называем цивилизацией? Цивилизация основывается на культуре и на вере. Два столпа, других нету! Цивилизация строится не на армии – это производная, не на экономике – это производная! Цивилизация строится на культуре и на вере. Вот два смыкающих столпа, разрушив которые – вы разрушаете цивилизацию.