Виктор Иванов: «В Антарктике главное – оставаться человеком».

Саратовский полярник Виктор Иванов помнит свою экспедицию 1985 года на станцию «Мирный», словно это было вчера. Уехав однажды в Антарктику, он сменил не только обстановку, но и свое отношение к жизни, к родным и близким. Суровые условия помогают понять, что для тебя ценно на самом деле.

- Виктор Алексеевич, как у вас появилось желание отправиться в Антарктику?

- После окончания физического факультета Саратовского госуниверситета я был призван в армию в звании лейтенанта по специальности радиолокация. К тому времени я уже женился на девушке-синоптике. В общем, уехали мы в Киргизию, город Бишкек. После армии работал в Киргизском Управлении гидрометеослужбы начальником отдела. Приезжали к нам полярники с зимовок, рассказывали много интересного про местную экзотику, показывали фотографии. И так меня это все захватило, что бороться с собой сил не было. Да, я стойко держался несколько лет, но желание оказалось очень сильным, в конце концов, я подал заявку в Институт Арктики и Антарктики о своем желании работать в Антарктиде в 30-й Советской Антарктической экспедиции.

- Что влекло вас туда в первую очередь?

- Влекла романтика и, конечно, рассказы товарищей про дорогу в Антарктиду. Это более 20 тысяч километров, почти через весь земной шар из Ленинграда до южного полюса с заходом в порты Африки, Австралии, Сингапура. Я к тому времени начитался романов писателя Владимира Санина, который очень красочно пишет о героических буднях полярников.

- Как семья отреагировала на ваше решение?

- К тому времени у меня было уже двое детей, дочь училась в 3-ем классе, а сыну было всего 4,5 года. Но в 1985 году я твердо решил уехать. Жена отреагировала как все женщины: «Ты нас бросаешь!»

- Расскажите о путешествии, как вас встретили?

- Добирались мы туда полтора месяца. Сначала перелет в Мозамбик, потом пересели на теплоход «Байкал». Условия на корабле хорошие: каюта на двоих, бассейн. Дошли до Маврикия, ждали ледокол «Михаил Сомов», потому что наш теплоход во льды заходить не мог. А «Сомов» в тот период застрял во льдах. Две недели мы отдыхали на Маврикии, но потом решили все-таки выдвинуться в сторону Антарктики на теплоходе «Байкал». Дошли до крайней южной точки и пересели на теплоход ледового класса «Мышевский». За 100 километров до Антарктиды нашли крепкую льдину, выгрузили на нее вертолет. На станцию Мирный людей и груз переправляли на вертолете. 15 мая прибыли в поселок «Мирный». Условия для жизни там вполне комфортные для непритязательных мужчин. У каждого специалиста была своя комната. Это не дрейфующая станция в Арктике, где все приходится начинать с нуля и самим обустраиваться на льдине. Хорошо, если льдины не разваливались, иначе приходилось переезжать на другую. На станции Мирный меня встретили очень тепло, первым делом отправили в баньку. А уже на следующий день началась работа.

Всего на станции находилось 57 человек, из них мы – два аэролога. Также здесь были сейсмологи, магнитологи, химики, метеорологи, синоптики, механики и водители. В те годы дорога на станцию «Восток», которая располагается ближе всех к южному полюсу, шла через «Мирный». И именно водители добирались туда на вездеходах, доставляя на станцию «Восток» топливо, оборудование и продукты. Это тяжелейшая работа. В этот поход их провожали все зимовщики на станции Мирный. Их и называли – «походники». Они по два месяца не вылезали из машин. 2000 километров страшнейшей дороги с торосами, щелями во льдах и сильнейшими морозами. Вездеходы едва не разваливались, их бьет на метровых ухабах. Температура там опускалась до -87 градусов по Цельсию. Не зря станцию «Восток» называют полюсом холода. Там наши люди жили как на Луне, оторванные от берега и от помощи других станций в случае болезни или ЧП. Только представьте себе, самая высокая температура -50 . У меня там друг зимовал. Рассказывал, что по сравнению с «Востоком» «Мирный» – это просто курорт. А что!? Мирный располагается на берегу океана, рядом острова, где можно погулять. Там как раз две колонии пингвинов разместились. Одни императорские, другие поменьше – адельки. И те и другие очень общительные. Они непуганые, человека не боятся.

- То есть никакой агрессии не проявляют?

- Главное, чтобы мы не проявляли никакой агрессии. Идешь мимо, можно его по спинке спокойно похлопать. Он на тебя посмотрит и все.

- Чем вы занимались на станции?

- Мы работали вдвоем: я – инженер по радиолокации, а мой напарник – аэролог. Работа начиналась в 4.30 утра, в 5.30 мы выпускали метеорологический радиозонд, который оснащен различными датчиками – давления, ветра, температуры и влажности воздуха. Локаторщик следит за радиозондом и принимает сигналы, а аэролог обрабатывает полученные данные и передает в центр информации. Работа продолжалась до девяти часов утра и потом, как говорится, «до пятницы ты совершенно свободен». То есть до следующего утра. Но все равно, скучать было некогда. Дежурства на кухне, помощь товарищам, бытовые заботы. На рыбалку ходили, по окрестностям, где можно ходить гуляли. Мы часто с инженером-химиком ездили на вездеходе, брали пробы воды. Из развлечений – ежевечерний показ кинофильмов. Был у нас свой запас картин и внештатный киномеханик, который крутил их.

И конечно же, обед, ужин, а после – шахматы или бильярд. В выходные любимое развлечение – баня. Мы так и шутили, что полярник зимовку считает банями. Полярной ночи как таковой не было. Самый короткий день длился минут пятнадцать – двадцать и снова ночь. Летом день постоянный, мы, чтобы спать, окна завешивали специальной плотной черной тканью. В это время краски в Антарктиде сумасшедшие. Все сверкает, айсберги просто волшебные – огромные, с девятиэтажный дом.

Питание было прекрасным. На кухне пекли хлеб, а в праздники даже торты. У нас были свои, антарктические праздники. Мы отмечали середину зимовки. Праздновали Новый год, 7 ноября. В этот день даже парад устраивали с флагами и транспарантами: шли с одной сопки к другой, на которой стояла трибуна. В футбол играли – команда СССР против Ленинграда. Вот так и жили.

- Как вы общались с близкими?

- Тогда, в 1985-м, не было ни интернета, ни мобильной связи. Только радиостанция, по которой мы раз в месяц могли пообщаться с домом. Слышимость отвратительная, но мы очень ценили эти сеансы. А еще я каждый вечер писал в общей тетрадке жене письмо. Так мысленно общался с семьей. Когда пришел первый корабль, он привез скопившуюся пачку писем от жены. Я их читал в течение трех часов. Это было непередаваемо. Там человек по-другому оценивает то, что у него есть на большой земле. Там никогда никто не отзывается плохо ни о своей жене, ни о детях, вообще обо всех своих близких. У нас повар работал, который как раз перед зимовкой развелся с супругой. Так он никогда про нее слова дурного не сказал. Очень важно там знать, что тебя дома ждут. Как у К. Симонова: «Жди меня и я вернусь». Надо было видеть, с каким выражением мужики выходили после разговоров с домом. Глаза затуманенные. Садится в сторонке и часа три молчит. Никто не мешал, понимают – человек с домом поговорил. Там начинаешь ценить все хорошее, что есть в жизни, даже самое малое и незначительное.

- Что запомнилось особенно?

- Зимовка у нас была, конечно, нелегкая. Я уже говорил, что когда мы добирались до Антарктиды, «Михаил Сомов» был заблокирован во льдах. История эта очень нашумевшая, так как была угроза, что льды могут раздавить судно и люди погибнут. Имя руководителя спасательной экспедиции, высвободившей «Сомова» из ледяного плена, удостоенного звания Героя Советского Союза, - Артем Чилингаров, стало известно на весь мир. И «Сомов» тогда не дошел до станции «Мирный», не привезли нам фрукты и овощи. Но все сложилось не так и плохо. Запасов продуктов на станции оказалось достаточно. Конфет и шоколада было вдоволь. Эту экспедицию так и называли – сладкой. Правда, было одно ЧП. Самолет разбился наш, сто километров не долетел до нашей станции. Летчики попали в сложные метеоусловия, топливо кончилось, они пошли на вынужденную посадку, произошла трагедия. Там же очень сильный встречный ветер, обледенение. Вообще, погодные условия ужасные, компас не работает. Днем летчики по солнцу ориентироваться могли, а вот ночью, в условиях нулевой видимости они летели порой просто вслепую. Мы пускали ракеты десятками, а их, бывает, и не видно. Малейшая ошибка и все. В «Мирный» летчики прилетали часто настолько вымотанными, что из самолета практически выпадали. Ну, а в тот раз ребятам не повезло...

- Условия там, конечно, не самые «курортные»…

- В Мирном самая низкая температура в нашу зимовку была -35 С, а чаще -15…-25 С. Но ветер постоянный, 15-20 метров в секунду. Того и гляди, унесет. По улице мы ходили по специальным веревкам. Там же ледник ползет с купола, образуются новые трещины. Причем, иногда такие широкие трещины, что вездеход проваливается. Передвигались мы только группами по несколько человек, и только по объявленному маршруту. Обязательно записываешься, куда идешь. Начальник станции нам так и говорил: «Без идиотизма, мы все должны вернуться домой». Вдруг что случится, чтобы могли оказать помощь. Я когда приехал, там уже было 43 могилы. Когда разбившихся летчиков привезли, их стало 48. Да, Антарктида – не курорт, но жить можно. Обратно за нами пришел освобожденный «Михаил Сомов». А через пару недель после восьмичасового перелета вернулись в Ленинград. Это было в День победы, 9 Мая. Жена в меня аэропорту встречала, как сейчас помню.

- Больше не поехали?

- Мог бы, но, честно говоря, мне хватило одного раза. К тому же я там уже все видел. Там ничего не меняется – лед, камень, пингвины. Я вернулся домой, поступил на работу в геофизическую экспедицию РАН по сейсмологии. Проехал всю Киргизию, южный Казахстан. Все время в горах. Ущелье, горы, реки – такая красота! С апреля по ноябрь две недели я проводил в горах, две недели дома. Мы, сейсмологи, изучали электромагнитные поля, составляли карты. И романтика есть, и экстрима не меньше, чем в ледниках. Это было тоже интересно. Район многонациональный, людей встречали разных, общались и с местными жителями и с геологами, с исследователями.

- Что дала вам эта экспедиция?

- Она просто еще раз показала, какие бывают люди и как они ведут себя в экстремальных условиях. Секрет здесь простой – всегда надо оставаться нормальным человеком. Нас было 57 человек, и целый год мы прожили без ссор. Ты как приезжаешь туда, сразу даешь себе некую установку на год вперед. Вот поругался с кем-то ты сегодня, но весь год все равно будешь с ним видеться и общаться, никуда не денешься. Работай нормально, не подводи никого, лишний раз не создавай проблему. У нас за все время не было ни единого срыва в нашей работе, все метеорологические зонды улетали, как положено. Главное, качество полярника в замкнутом пространстве – умение уживаться. Будь нормальным человеком и все будет хорошо.

Ольга ЛЕТУВЕТ