Венеция — город разбитых сердец

Второе название Венеции — Serenissima, что значит «сиятельнейшая», «светлейшая». Долгое время это было официальным торжественным названием Венецианской республики. Еще ее можно было бы назвать «неповторимая». Она уникальна, она не похожа ни на один из других существующих на континентах и островах городов. Ее не с чем сравнить. С ней сравнивают часто. Но это сравнение всегда — лишь вежливый реверанс в сторону тех, кто красотой никогда не будет равен сиятельнейшему городу, как бы ни старался, как бы ни прихорашивался и ни позировал фотографам.

Венеция прекрасна в любую погоду, в каждый час года — до боли в глазах, выдумать, сочинить такую красоту просто невозможно. Она появляется ниоткуда. Солнце сплело ее из лучей или море создало ее из пены, как тезку. От этой красоты разбиваются сердца — от счастья. Осколки падают в воду бесчисленных каналов и лишь множат отражения города, смотрящегося в них.

Итальянцы считают, что лучше всех понял душу Венеции Иосиф Бродский. И сумел это описать. И в этом литературно-географическом лабиринте: русский поэт на английском языке по просьбе венецианцев написал эссе про их город — совершенная зеркальность лабиринту мостов и улиц Венеции. Город закольцовывается ими и в них, ты постоянно поворачиваешь, ты всегда блуждаешь, ты никогда не знаешь, куда придешь.

И каждый шаг по этому лабиринту — встреча, открытие, удача, открыточный вид. Не случайно любимой моделью мастеров венецианской школы был сам город, стократно с любовью и восторгом запечатленный в лучах закатного солнца и на рассвете, в шумной суете или нежной тишине. Город, который рисовали Гварди и Каналетто, практически не изменился. В доме Карло Гольдони по-прежнему зажигают люстры муранского стекла и марионетки подмигивают со стен и улыбаются со сцены.

Но самое главное, Венеция — это город-карнавал. И хотя сейчас маски разгуливают по улицам не по полгода, а всего каких-то пару недель, город живет постоянной карнавальной жизнью — ожидание праздника, двухнедельный фейерверк, короткая передышка после него (подмели конфетти с мостовых) и — начали готовиться к следующему карнавалу. В мастерских художники делают исторические маски и придумывают новые. Но никаких персонажей из «Звездных войн»! Только высокий стиль! Ну, и немного насмешки.

Наверное, поэтому каждый, как увидел и на себе почувствовал Бродский, - и приезжий, и местный житель (даже, похоже, коты и собаки!) — чувствуют себя в Венеции экспонатами, оказавшимися в декорациях невиданной, странной и удивительной красоты. И в это крошечное театральное пространство, ограниченное водой, вписаны и прекрасно сосуществуют великолепный собор Святого Марка, строгий Арсенал - точь-в-точь маленький Московский Кремль, интригующие музеи современного искусства. Над собором сияет святой, Арсенал охраняют каменные львы, вывезенные когда-то, еще в начале времен из Афин (и, говорят, оживающие в грозу), в музее нового искусства — коллекция Пегги Гугенхейм, дочери знаменитого коллекционера и мецената, погибшего на «Титанике».

Кроме оживающих в грозу каменных львов, бродит по Венеции и призрак Вивальди, чья музыка здесь повсюду. Рассказывают, что за искусство писать музыку он продал душу дьяволу и ночами чертит на воде нотный стан и не находит покоя в попытках переложить на ноты абсолютную красоту. Компанию тени Вивальди составляет призрак юной прелестной китаянки, которую Марко Поло (еще один знаменитый уроженец Венеции) привез из своих странствий, но злые родичи купца и путешественника довели ее до того, что она бросилась в канал. А уж изображение Казановы в городе буквально на каждом шагу.

Есть в Венеции и гораздо более прозаические места. Например, мост Сисек. Там когда-то был квартал проституток. Когда для жриц любви наступили черные дни — слишком сильной стала конкуренция гомосексуалистов, они впали в отчаяние и даже написали жалобу в правительство. Оттуда порекомендовали для рекламы демонстрировать свои прелести из окон, а вечерами подсвечивать себя красными фонарями. Так и появился «квартал красных фонарей».

В Венеции появилось и понятие «гетто» - когда дожи в ответ на требование папы выгнать евреев из республики нашли компромисс: они предписали им жить на острове Каннареджо, на котором стояли плавильные цеха (Getto Nuovo — новая литейная). Поскольку место проживания было ограниченным, вскоре на острове, в гетто, появились 8-этажные здания, венецианские небоскребы.

В другом квартале по углам дома замерли три каменные фигуры — это Святая Магдалена обратила в камень пройдох-торговцев, которые пытались всучить ей лежалый товар и клялись именем Господа, что они никогда никого не обманывают.

Но это так, даже не капля дегтя, а всего лишь несколько пикантных штрихов, которые добавляют реальности этому городу, который, раз увидев, по словам еще одного русского поэта, Петра Вяземского, «полюбишь без ума и всей душой».

Светлана СУРЖЕНКО, фото автора