Андрей Кураев: «Болонская система была внедрена из подленьких соображений»

Новый министр образования Ольга Васильева решила, что современным школьникам не хватает здоровых физических нагрузок с общественно-полезным звучанием. Вместо того, чтобы с малолетства привыкать к чистому потребительству, уверена глава Минобразования, школьникам необходимо работать на приусадебных участках, самим мыть классы, разводить цветы на подоконниках и т.п. И вообще надо усилить сельскохозяйственный уклон в школах – ввести соответственные коррективы в образовательный курс «Технология», например. Это пойдет на пользу не только сельским детям, но и горожанам.

Не намерена мириться Васильева и с существующей парадигмой «учитель-ученик-родители». По ее мнению, ситуация, когда ученики и их родители диктуют учителю, как он должен учить и воспитывать, совершенно недопустима и выглядит карикатурно. Учителю необходимо вернуть его прежние достоинство и авторитет, которые в суете преобразований последних 25 лет были практически полностью утрачены.

«Репортер» обратился за комментарием к известному церковному публицисту, протодиакону Андрею Кураеву.

- Не явится ли привлечение детей к физическому труду ущемлением их прав на получение образования? Нужны ли современному ребенку поездки, условно говоря, в колхоз?

- Я тут, на правах безработного, активно читаю то, до чего в свое время руки не дошли, в том числе и всякую с детства мне интересную военно-историческую литературу. И в свете свежепрочитанного у меня, в связи с вашим вопросом, возникают совершенно определенные ассоциации. А именно – с романом Тома Клэнси «Красный шторм», в котором излагается очередной возможный сценарий третьей мировой. Там СССР планирует нападение на НАТО, но героический американский аналитик-полковник срывает этот злокозненный план. Началось с того, что его молодой коллега обратил внимание на казнь четырех полковников за искажение ими данных о реальной боеготовности их частей (вспомним недавние отставки в Балтийском флоте). Затем полковник анализирует съемки территории СССР, сделанные американским спутником из космоса, и обращает внимание, что деревенские огороды стали больше – заборы у них стали шире, чем год назад. Как так, изумляется герой, советская власть пошла на попятный, что ли, окончательно легализовала частную собственность? Лезет герой в советские газеты и не обнаруживает там никакого такого постановления. Ага, понимает наш герой, советская власть просто решила переложить груз социальных обязательств перед населением с собственных плеч на плечи этого самого населения, а сэкономленные денежки, горючее и человеческие ресурсы не иначе как приготовилась потратить на мировую войну…

Все это, повторюсь, остается на уровне ассоциаций и предощущений. Но тотальная нацеленность нынешней российской государственно-пропагандистской машины на войну их просто вынуждает.

Вот на днях Владимир Путин награждал спортсменов-паралимпийцев, так один из награждаемых в ответ на поздравления высказался в духе – «мы всегда плечом к плечу будем бороться с врагами». Если даже паралимпийцы выражаются как военные, что уж тут взять с Министерства образования… Впрочем, все это мои сугубо личные ощущения, и я ни в коей мере не могу судить, имела ли г-жа Васильева что-то подобное в виду, озвучивая свои инициативы. Может быть, г-н Киселев и его команда пропагандистов знает о намерениях г-жи министра несколько больше. Чтобы все стало окончательно ясно, нам осталось, после возрождения МГБ, дождаться только возвращения к жизни 6-й статьи Конституции, которая, как вы помните, утверждала руководящую и ведущую роль единственной партии. Но мне кажется, что и это уже не за горами…

- Как вы относитесь к постепенному возвращению к советской системе образования детей школьного возраста? Ожидаете ли вы в свете этих событий отказа от ЕГЭ в обозримом будущем?

- Мне трудно судить, в каком направлении будет действовать Министерство образования под руководством нового министра. Насколько мне известно, г-жа Васильева никогда не высказывалась восторженно ни о ЕГЭ, ни о Болонской системе образования, но насколько она свободна в своих пристрастиях – мне лично не известно…

Точно так же трудно судить, насколько независима система школьного образования вообще. Насколько я понимаю, Болонская система была навязана нашему образованию теми чиновниками, которым в свое время очень хотелось пристроить своих детей на обучение за рубежом и впоследствии вообще вывезти на Запад. То есть эта система была внедрена из весьма подленьких, в общем-то, соображений, и реализовалась она все эти годы ничуть не лучше. А вот что мы получили в итоге, и что нам со всем этим делать, пусть разбираются чиновники Министерства образования.

- Согласны вы с тем, что современная школа самоустранилась от процесса воспитания ребенка? Какими в идеале вам видятся взаимоотношения между учеником и учителем?

- Вы же отдаете себе отчет, что в рамках этого интервью полноценный ответ на этот вопрос дать невозможно. Мне кажется, что в нашем образовании на редкость четко работает так называемый «закон маятника». Да, советская школа была чересчур идеологизирована: она стремилась полностью свести на нет мелкобуржуазное влияние семьи и семейного воспитания. Отсюда эти идеалы школы-коммуны, все эти «республики ШКИД» всех мастей. Единым строем в общую столовую, в общую спальню, общий клуб-читальню и т.д. И в результате в 90-х, когда «стало можно», школа качнулась назад и впала в противоположную крайность: здесь ученику только дают знания, а воспитывает его пусть кто-то другой. В результате идеологическую функцию взял на себя «зомбоящик», а воспитательную – измотанные постоянной беготней по магазинам за самым необходимым родители (но кто бы воспитал самих этих родителей?!).

За минувшие четверть века и эта система исчерпала себя и доказала свою несостоятельность, и мы опять стали пересматривать основополагающие принципы школьного образования, и опять, похоже, взяли резко в сторону. А ведь где-то есть золотая середина, мимо которой мы регулярно промахиваемся… Как это изменить – не знаю, да и не обязан знать. Слава Богу, у нас достаточно квалифицированных специалистов для решения этой проблемы, людей, обученных и приставленных к этому делу государством.

- Почему, на ваш взгляд, все инициативы в российском образовании исходят сверху? По предложению президента увеличили количество уроков физкультуры и вернули итоговое сочинение на выпускных экзаменах. Теперь вот Васильева выступает застрельщиком новых идей. А что же педагогическое сообщество?

- Что ж поделаешь – известно, кто создал систему ручного управления всем в стране. В своем идеальном воплощении такой специалист сегодня находится во главе северокорейского государства – очередной товарищ Ким, который равно успешно руководит и запуском подлодки, и закладкой домны, и чтением лекций, и ведением родов.

Лично я даже вообразить не могу, чтобы президент, к примеру, США, или там Франции, вдруг предложил реформу школьного образования. А у нас в России это ничего не стоит, как ничего не стоит, например, собрать в Кремле всероссийское совещание губернаторского корпуса на предмет изготовления черенков для лопат, а уж по поводу образования-то – сам Бог велел… Но, на мой взгляд, это свидетельствует только об одном – глубоком кризисе российской системы государственного управления. Если глава государства находит время и силы заниматься всем и вся, это означает только то, что он так и не смог овладеть искусством социального и государственного управления, что государственная машина под его управлением буксует. Если в государстве придуманы здравые законы и есть ответственные их исполнители – тогда эта машина бойко катит по знакомой колее, и главе государства нет необходимости каждые 5 минут заглядывать под капот. Ну, а если машина движется через пень-колоду, потому что то масло грязное, то про бензин забыли – вот тогда главе государства и приходится собственноручно контролировать ее ход. Доходит до того, что президент указывает стерхам, куда им лететь и где гнездиться…

То, что я вижу, наблюдая за сегодняшней школой, приводит меня в отчаяние. На учительских форумах, между строк, я читаю страшную запуганность учителей. Они не решаются честно обсуждать проблемы образования даже внутри своего профессионального сообщества. Эта боязнь открытого высказывания характеризует не только атмосферу в стране в целом, но и функционирование любого профессионального сообщества, какое ни возьми: священники боятся обсуждать религиозные вопросы, офицеры о жизни армии уже давно просто не говорят ни слова, журналисты говорят, конечно, о чем угодно, но только не о том, как ширится список табуированных для из тем и имен. Нам всем нужен такой новый Горбачев, который пришел бы и сверху сказал: «Ребята, не бойтесь, говорите открыто о том, что вам интересно». И нужно, чтобы люди при этом ему поверили.

Андрей АПАЛИН